Алишер Кадыров усомнился в ценности «дома русского художника» в Ташкенте. Что известно о здании на Бабура, 7 и что ответило Агентство культурного наследия. 16 сентября председатель Центрального совета партии «Миллий тикланиш» и руководитель её фракции в Законодательной палате Олий Мажлиса высказался о старых зданиях в центре столицы и привёл в пример «дом какого-то русского художника», поставив под сомнение необходимость его сохранения за государственный счёт. После выступления на заявление отреагировало Агентство культурного наследия. Ведомство подчеркнуло, что историческая ценность объекта должна определяться не национальностью человека, связанного со зданием, а законом, экспертизой и историко-культурной ценностью самого объекта. На фоне дискуссии вновь в центре внимания оказалось здание по адресу Ташкент, улица Бабура, 7.
Обновлено 17 сентября 2026 года: после ответа Агентства культурного наследия Алишер Кадыров выступил с новым заявлением. Он потребовал от ведомства дать депутатам отчёт о расходовании бюджетных средств и состоянии других объектов культурного наследия и сообщил о намерении добиваться ответов через парламентский запрос или парламентские слушания.
Что сказал Алишер Кадыров о «доме русского художника»
В своём выступлении Алишер Кадыров рассуждал о том, как государство должно расставлять приоритеты при сохранении объектов культурного наследия. Политик заявил, что, по его мнению, наличие охранного статуса само по себе не означает, что любое старое здание должно сохраняться независимо от его значения и расходов.
«Оно никому не нужно, это дом какого-то русского художника. Его нужно убрать, зачем он нам? Какая в нём для нас ценность как в объекте культурного наследия? Какое у него значение? Составляет ли он хотя бы одну тысячную от Шахи-Зинда?»
Кадыров также высказал позицию, что Агентству культурного наследия необходимо уделять первоочередное внимание национальному культурному наследию Узбекистана и учитывать эффективность использования бюджетных средств.
В самом фрагменте выступления конкретный адрес здания не назывался. Поэтому важно разделять две вещи: прямое высказывание Кадырова о «доме русского художника» и последовавшую после него дискуссию вокруг конкретного объекта на улице Бабура, 7.
Официальный статус Алишера Кадырова можно проверить на сайте Законодательной палаты Олий Мажлиса: он является руководителем фракции Демократической партии «Миллий тикланиш». На официальном сайте партии Кадыров указан как председатель Центрального совета.
Что ответило Агентство культурного наследия
После того как высказывание Алишера Кадырова стало обсуждаться в СМИ и социальных сетях, свою позицию обозначило Агентство культурного наследия Узбекистана.
Первый заместитель директора Агентства Эльмурод Нажимов заявил, что национальность человека, связанного с историческим зданием, не должна сама по себе определять его ценность.
«Когда звучит аргумент: “это дом русского художника, зачем он нам нужен?”, возникает принципиальный вопрос: с каких пор национальность человека определяет историческую ценность здания? Культурное наследие не имеет национальности».
Ведомство также указало, что судьба охраняемых объектов должна решаться исходя из исторической и культурной ценности, требований законодательства и профессиональной экспертизы.
Эта позиция соответствует тому подходу, который Агентство публично изложило ещё до нынешней дискуссии. В официальном сообщении от 8 сентября 2026 года ведомство заявило, что вопросы, связанные с объектами культурного наследия, должны решаться в рамках закона, с учётом историко-культурной ценности и необходимости их сохранения для будущих поколений.
Обновление 17 сентября: Алишер Кадыров потребовал отчёт о расходовании средств
После ответа Агентства культурного наследия дискуссия получила продолжение. Алишер Кадыров опубликовал новое обращение в своём Telegram-канале, в котором заявил, что ведомство, по его мнению, ушло от вопросов, которые депутаты поднимали при обсуждении бюджетного отчёта, и перевело спор в плоскость межнациональных отношений.
Кадыров подчеркнул, что не ставит под сомнение ценность наследия людей разных национальностей. По его словам, основной вопрос заключается в том, как распределяются бюджетные средства и почему отдельные крупные исторические и археологические объекты, по его оценке, получают недостаточно внимания.
«Народу нужен отчёт о том, как используются деньги, которые выделяют на сохранение ценностей и тысячелетнего наследия», — написал Кадыров.
Политик заявил, что партия намерена использовать парламентские механизмы, чтобы получить официальные ответы от Агентства.
«Мы постараемся воспользоваться своими полномочиями для направления парламентского запроса или проведения парламентского слушания, чтобы получить ответы на наши вопросы», — говорится в обращении Кадырова.
Какие вопросы Кадыров теперь адресовал Агентству
В новом заявлении Алишер Кадыров перечислил сразу несколько объектов и тем, которые, по его словам, требуют отдельного объяснения со стороны Агентства культурного наследия.
- Сармышсай. Кадыров заявил, что на объект были направлены значительные средства, однако, по его оценке, музей под открытым небом остаётся без достаточного ухода.
- Шахи-Зинда. Политик утверждает, что проходящая рядом автомобильная дорога может наносить ущерб ансамблю, и спросил, почему Агентство не предпринимает юридических действий в отношении ответственных органов.
- Миздакхан. Кадыров также отнёс этот археологический комплекс к объектам, которым, по его мнению, необходимо уделять больше внимания.
- Древний Коран в Бухаре. Депутат заявил о ненадлежащих, по его оценке, условиях хранения древнего экземпляра Корана и потребовал разъяснений.
- Наследие государства Даван. Кадыров поставил вопрос о том, почему земли, связанные с этим историческим наследием, по его словам, используются под сельскохозяйственные нужды вместо проведения археологических исследований.
Важно: перечисленные выше утверждения являются позицией и вопросами Алишера Кадырова. Они не приводятся как установленные редакцией факты. Для подтверждения необходимы официальные данные Агентства культурного наследия и других ответственных ведомств.
Кадыров уточнил позицию по вопросу национальности
После критики со стороны Агентства политик отдельно заявил, что не предлагает оценивать культурное наследие исключительно по национальности человека, связанного с объектом.
В своём новом обращении он упомянул «русского художника, узбекского литературоведа, украинского архитектора или любого другого гражданина» и заявил, что ценность таких людей не ставит под сомнение независимо от их национальности. При этом Кадыров вновь потребовал объяснить приоритеты финансирования объектов национального наследия.
Таким образом, новый ответ Кадырова сместил акцент спора: если первоначальная дискуссия разгорелась вокруг формулировки о «доме русского художника», то теперь политик делает основной упор на бюджетные расходы, состояние крупных памятников и парламентский контроль за деятельностью Агентства.
Что означает заявление о парламентском запросе
Парламентский запрос и депутатские запросы используются в Узбекистане как инструменты парламентского контроля. На официальном сайте Законодательной палаты указано, что парламентские комитеты изучают целевое и эффективное использование бюджетных средств, могут запрашивать данные у государственных органов, а их решения подлежат обязательному рассмотрению в установленном порядке.
При этом заявление Кадырова пока означает намерение воспользоваться парламентским запросом или слушанием. Это не подтверждение того, что соответствующая процедура уже формально начата.
Ответило ли Агентство на новое заявление
На момент подготовки обновления отдельного официального ответа Агентства культурного наследия именно на новое обращение Алишера Кадырова в доступных официальных публикациях не обнаружено.
Поэтому вопросы о Сармышсае, Шахи-Зинде, Миздакхане, древнем Коране, наследии государства Даван и расходовании выделенных средств пока остаются публичными вопросами депутата, на которые ожидается позиция ведомства.
Какое здание оказалось в центре обсуждения?
После выступления Кадырова внимание было обращено на объект по адресу улица Бабура, 7 в Яккасарайском районе Ташкента. Именно вокруг этого дома Агентство культурного наследия в последние недели вело отдельную правовую работу.
Важная оговорка: в цитируемом выступлении Кадыров сам адрес не назвал. Однако в последующем публичном ответе Агентства обсуждение было связано именно с этим зданием.
По данным Агентства, здание находится под государственной охраной как объект материального культурного наследия.
В 2020 году Научно-экспертный совет при Агентстве одобрил вопрос о включении здания в Национальный список объектов материального культурного наследия. В 2021 году предложение исключить его из этого списка было отклонено.
Таким образом, на сегодняшний день речь идёт не просто о старом здании в центре города, а об объекте, который имеет действующий охранный статус.
Почему вокруг Бабура, 7 возник спор ещё до слов Кадырова
История вопроса началась раньше нынешней публичной дискуссии.
Согласно официальной информации Агентства культурного наследия, 30 октября 2018 года решением хокима Ташкента №1550 компании ООО «UNIVERSAL PACKING MASTERS» был выделен земельный участок для сноса существующих жилых и нежилых зданий по этому адресу и строительства многоэтажного жилого дома.
Агентство отдельно подчёркивает, что решение 2018 года было принято до того, как здание получило правовой статус объекта материального культурного наследия.
Именно последовательность этих событий стала одним из главных юридических вопросов:
- в 2018 году было принято решение, предусматривавшее снос существующей застройки;
- в 2020 году Научно-экспертный совет одобрил включение здания в Национальный список;
- в 2021 году предложение вывести объект из списка было отклонено;
- к сентябрю 2026 года объект продолжает находиться под государственной охраной.
Из этого не следует автоматически, что решение 2018 года было незаконным: именно правовую оценку соответствующих обстоятельств Агентство попросило дать Генеральную прокуратуру.
Агентство обратилось в Генеральную прокуратуру
8 сентября 2026 года Агентство культурного наследия официально сообщило, что направило обращение в Генеральную прокуратуру Республики Узбекистан.
Ведомство попросило оценить соответствие решения хокима Ташкента от 30 октября 2018 года №1550 требованиям действующего законодательства, включая законодательство об охране культурного наследия.
Если в процессе проверки будут установлены нарушения, Агентство просит принять предусмотренные законом меры для отмены либо пересмотра решения в установленном порядке.
Кроме того, в обращении поставлен вопрос о принятии мер по сохранности здания и недопущению его сноса, повреждения либо причинения иного ущерба его историко-культурной ценности.
Эльмурод Нажимов в официальном сообщении Агентства сформулировал позицию ведомства следующим образом: административные решения, принятые в прошлом, не должны автоматически становиться основанием для утраты объекта, который сегодня находится под государственной охраной.
Что говорит закон Узбекистана о культурном наследии
Спор вокруг заявления Алишера Кадырова фактически касается более широкого вопроса: по каким критериям в Узбекистане объект признаётся культурным наследием.
Ответ содержится в Законе Республики Узбекистан «Об охране и использовании объектов культурного наследия».
В статье 1 закона сказано, что его цель — регулирование отношений в сфере охраны и использования объектов культурного наследия, которые являются общенациональным достоянием народа Узбекистана.
Статья 3 определяет объекты материального культурного наследия как ансамбли, достопримечательности и памятники, представляющие историческую, научную, художественную или иную культурную ценность.
Закон также отдельно указывает, что памятниками могут быть здания, сооружения, мемориальные дома, квартиры и другие объекты, представляющие историческую, научную, художественную или иную культурную ценность.
При этом в законодательном определении нет критерия, по которому историческая ценность объекта автоматически зависит от национальности архитектора, художника, учёного или другого человека, связанного с этим зданием.
Именно на эту логику ссылается Агентство культурного наследия, когда говорит о необходимости рассматривать каждый объект через историческую ценность, экспертизу и закон.
Кто решает, включать ли здание в Национальный список
Система охраны исторических объектов в Узбекистане строится не только вокруг одного решения чиновника или одной публичной оценки.
Ключевые вопросы рассматриваются с участием профильных органов и научно-экспертных структур. Национальный список недвижимых объектов материального культурного наследия был утверждён постановлением Кабинета Министров №846 от 4 октября 2019 года.
В мае 2026 года список был дополнительно обновлён. По официальным данным Агентства, после включения ещё 67 объектов общее количество объектов материального культурного наследия под государственной охраной достигло 8437.
Это важный контекст для нынешней дискуссии. Охранный статус — это юридический режим. Его включение, изменение или исключение требует установленной процедуры, а не только публичной оценки того, насколько тот или иной объект кажется ценным по сравнению с другим памятником.
Почему в споре прозвучала Шахи-Зинда
Алишер Кадыров в своём выступлении использовал в качестве сравнения мемориальный ансамбль Шахи-Зинда в Самарканде.
Это один из наиболее известных историко-архитектурных комплексов Узбекистана. На официальном туристическом портале Узбекистана отмечается, что комплекс складывался на протяжении столетий и сегодня включает 11 мавзолеев, большая часть которых относится к XIV веку.
Сравнение с Шахи-Зиндой в речи Кадырова было аргументом в пользу расстановки приоритетов: политик ставил вопрос о том, должны ли государственные ресурсы одинаково расходоваться на объекты разного масштаба и значения.
Однако действующее законодательство не устанавливает принцип, по которому для сохранения одного объекта необходимо доказать, что он сопоставим по исторической ценности с Шахи-Зиндой, Регистаном или другим памятником национального масштаба.
Закон предусматривает разные категории объектов — в том числе республиканского и местного значения. Поэтому объект может иметь значение для истории конкретного города или района, не будучи сопоставимым по возрасту, архитектуре или международной известности с крупнейшими памятниками страны.
Две разные позиции в одной дискуссии
Если убрать эмоциональную часть спора, стороны фактически говорят о двух разных подходах.
Позиция Алишера Кадырова заключается в том, что государству необходимо расставлять приоритеты и не относиться ко всем охраняемым зданиям как к одинаковым по значению. В своём выступлении он связал приоритет бюджетного финансирования прежде всего с национальной культурой Узбекистана.
Позиция Агентства культурного наследия состоит в том, что ценность конкретного здания должна определяться профессиональной историко-культурной экспертизой и законодательством, а национальность человека, связанного с объектом, не должна становиться критерием для его сохранения или сноса.
Это не один и тот же вопрос. Первый касается политических приоритетов и распределения ресурсов, второй — правового режима уже охраняемого объекта и критериев историко-культурной ценности.
Почему формулировка о национальности стала главным предметом спора
Наибольшую дискуссию вызвал не сам вопрос эффективности расходов на сохранение старых зданий, а фраза о «русском художнике».
Агентство культурного наследия в своём ответе отдельно остановилось на этом аспекте. По позиции ведомства, история Ташкента формировалась людьми разных национальностей, и происхождение человека не должно автоматически делать связанный с ним объект «своим» или «чужим».
С правовой точки зрения вопрос действительно сформулирован иначе: закон оперирует такими критериями, как историческая, архитектурная, научная, художественная, мемориальная и иная культурная ценность.
При этом публичная дискуссия о том, какие объекты считать приоритетными, сама по себе остаётся возможной. Но окончательное решение по объекту, уже находящемуся под государственной охраной, принимается не только на основании политической позиции или общественного мнения — оно должно соответствовать установленным процедурам.
Что сейчас происходит с домом на Бабура, 7
На момент публикации официальный статус здания не изменён.
- объект находится под государственной охраной;
- Агентство культурного наследия выступает против его исключения из Национального списка;
- ведомство добивается недопущения сноса или повреждения здания;
- в Генеральную прокуратуру направлено обращение о правовой оценке решения 2018 года;
- до разрешения правовых вопросов состояние объекта находится на мониторинге Агентства.
То есть публичные слова Алишера Кадырова сами по себе не меняют юридический статус здания и не являются решением о его сносе.
Вопрос о дальнейшей судьбе объекта остаётся в правовой и экспертной плоскости.
Можно ли сейчас снести объект культурного наследия
Если здание официально обладает статусом объекта материального культурного наследия, любые действия в отношении него ограничены специальными требованиями.
Закон «Об охране и использовании объектов культурного наследия» возлагает на собственников и пользователей обязанность обеспечивать сохранность таких объектов.
Для проведения строительных, земляных и ряда других работ в местах расположения объектов культурного наследия и на сопряжённых территориях требуется соблюдение специального порядка и разрешительных процедур.
Поэтому наличие старого решения о выделении земли под новое строительство не означает автоматического права снести здание, если к настоящему моменту оно находится под государственной охраной. Именно этот конфликт между ранее принятым административным решением и нынешним охранным статусом Агентство просит оценить в установленном законом порядке.
Охранный статус не означает, что здание нельзя использовать
Отдельный вопрос — что вообще происходит с историческим зданием после включения в список культурного наследия. Иногда охранный статус воспринимается как требование «заморозить» объект и полностью исключить его из современной городской жизни. Законодательство устроено сложнее.
Объект культурного наследия может использоваться, находиться в собственности или иметь хозяйственную функцию, однако собственник и пользователь обязаны соблюдать требования по его сохранению. В частности, закон предусматривает сохранение внешнего и внутреннего облика в соответствии с предметом охраны и специальный порядок проведения строительных и иных работ.
Поэтому спор вокруг Бабура, 7 не обязательно сводится к двум крайним вариантам — «снести» или «оставить всё без изменений навсегда». В правовом поле могут обсуждаться реставрация, приспособление здания к современному использованию, изменение окружающей территории и другие решения, если они соответствуют установленным требованиям и проходят необходимую экспертизу.
Для Ташкента это особенно актуально: значительная часть исторической застройки XX века находится в районах, где одновременно растёт инвестиционная и строительная активность. В таких случаях задача экспертизы — определить, какие элементы действительно имеют охраняемую ценность и какие изменения допустимы без её утраты.
Почему старая дата постройки сама по себе ничего не решает
Ещё одно распространённое заблуждение — считать, что культурное наследие определяется только возрастом здания. Закон Узбекистана не сводит понятие памятника к формуле «чем старше, тем ценнее».
Историческая ценность может быть связана с архитектурой, градостроительной ролью, научным или художественным значением, событиями и людьми, связанными с объектом, а также с тем, какое место здание занимает в истории конкретного города.
Именно поэтому в одном Национальном списке могут находиться как древние археологические памятники и средневековые комплексы, так и значительно более поздняя архитектура. Их ценность оценивается по разным основаниям, а не через прямое соревнование между объектами разных эпох.
В этом смысле сравнение любого городского здания XX века с Шахи-Зиндой отражает политическую позицию о приоритетах, но не является процедурой, предусмотренной законом для определения охранного статуса. Юридически вопрос формулируется иначе: обладает ли конкретный объект подтверждённой исторической, научной, архитектурной, художественной или иной культурной ценностью и соблюдена ли процедура его включения в соответствующий список.
Почему эта история важнее одного здания
Спор вокруг Алишера Кадырова и дома на Бабура, 7 показывает более широкую проблему, с которой сталкиваются быстро развивающиеся города.
Центральные районы Ташкента одновременно являются:
- местом концентрации дорогой городской земли;
- зонами активной новой застройки;
- территориями, где сохранилось значительное количество исторических зданий;
- частью городской среды, формировавшейся в разные эпохи.
Поэтому конфликт между новым строительством и сохранением исторической застройки не сводится к простому выбору «строить или ничего не менять».
Для каждого охраняемого объекта приходится отвечать на несколько вопросов: действительно ли он обладает подтверждённой историко-культурной ценностью, в каком состоянии находится, возможно ли его приспособление к современному использованию, насколько новое строительство совместимо с исторической средой и какие правовые решения были приняты раньше.
Именно для этого существует система научной экспертизы и охранных режимов.
Что известно об Алишере Кадырове
Алишер Келдиевич Кадыров родился в 1975 году в Ташкенте. Согласно официальной карточке депутата, он имеет специальности филолога и экономиста, является доктором философии по педагогическим наукам.
В настоящее время Кадыров возглавляет фракцию Демократической партии «Миллий тикланиш» в Законодательной палате Олий Мажлиса и входит в Комитет по вопросам науки, образования, культуры, спорта и молодёжи.
На сайте партии «Миллий тикланиш» он также указан как председатель Центрального совета партии.
Это делает его высказывания по вопросам культуры и национального наследия частью не только общественной, но и политической дискуссии. При этом заявления отдельного политика не заменяют решений уполномоченных государственных органов и процедур, предусмотренных законодательством.
Что будет дальше
После нового заявления Алишера Кадырова у истории теперь есть уже три параллельных направления.
Первое — общественно-политическое. Спор о словах Кадырова и критериях сохранения исторических объектов продолжается. При этом сам депутат теперь утверждает, что главным предметом его критики являются бюджетные приоритеты и состояние других объектов культурного наследия.
Второе — парламентское. Кадыров заявил о намерении добиваться ответов через парламентский запрос или парламентские слушания. Если этот механизм будет формально задействован, Агентству предстоит отвечать в рамках процедуры парламентского контроля.
Третье — юридическое. Агентство культурного наследия ранее обратилось в Генеральную прокуратуру и ожидает правовой оценки обстоятельств, связанных с решением хокима Ташкента 2018 года по участку на Бабура, 7.
До появления официальных результатов проверки и возможного парламентского запроса некорректно утверждать, что спор завершён или что судьба здания окончательно решена.
На сегодняшний день подтверждённый официальный факт остаётся прежним: объект на улице Бабура, 7 находится под государственной охраной, а Агентство выступает за обеспечение его сохранности.
Новый ответ Алишера Кадырова одновременно расширил предмет дискуссии. Теперь речь идёт не только о конкретном «доме русского художника», но и о том, как государство распределяет средства между тысячами объектов культурного наследия, как контролируется их состояние и насколько эффективно расходуется бюджет.
Следующим важным этапом станет либо новый официальный ответ Агентства культурного наследия, либо формальное использование парламентских механизмов, о которых заявил Кадыров. Если появятся такие документы или решение по обращению в Генеральную прокуратуру, ситуация получит новое продолжение.
